Ничей. Ничья.

Я позвонила в маленький дверной замок, в который нажимала реже, чем выезжала заграницу. На пороге появился ты и твой заинтересованный взгляд карих глаз, которые когда-то свели меня с ума сильнее, чем ты думаешь.

Ну здравствуй. "Обменялись приветами. А как начать?".

Ты забрал картонную коробку, что я принесла и без разговоров потащил меня в спальню, которая, впрочем, находилась всего в двух шагах от входа. Очень удобно, как для холостяцкой берлоги, норы, логова. Называй как хочешь место, где ты складируешь пыль, мусор, салфетки и девок.

Впрочем, меня это больше не трогало.

Ты нежно, но сильно взял меня за небрежно заплетенную косу. Сделал два толчка в нужном направлении и потащил на балкон. Без перекрытий, без стекла, на виду у пытливых фар одиноких авто - мы горели, освещая, слегка аффектированными звуками, утопленную в темноте местность.

Мы были одним целым. На полчаса. Пока парестезии не перестали пронизывать мое тело. Пока не забрезжил фальшивый рассвет.

А потом все закончилось. Ты снова никому не принадлежишь. Я снова сама по себе.

Это были мои последние три коротких гудка в маленький дверной звонок у твоей двери. Я вышла на лестничную площадку, сжимая в кулаке деньги за картонную коробку с пиццей, что, по странному стечению обстоятельств, заказал в нашей маленькой пиццерии именно ты.

Вокруг

Первый раз за долгое время приехала заранее. Жду подругу около метро. Непривычно ждать, поэтому подсматриваю что происходит вокруг.
Мимо проносятся спортивные машины, хвастаясь лакированными боками и заигрывая соблазнительно ревущим мотором. Я наблюдаю - стоять без дела, не дело. Вслед за машинами пролетают гоночные и не гоночные мотоциклы.Вот один, поднял байк на дыбы и помчал, помчал разрезая воздух, под умилительные женские стоны. Мне немного грустно, хотя я тоже с восторгом верчу головой по сторонам.
Пока мое любопытство подглядывало за «вокруг», я заметила парней - шагают себе изрядно самодовольной походкой. Эта поступь и выискивающий взгляд, что заглядывает каждой девушке глубоко в «душу», резко выдают в парнях наступившую весну и зашкаливающий тестостерон. Меня почему-то это раздражает.
Продолжаю «созерцать». Пока пишу, краем глаза замечаю раздражитель по левому флангу: какой-то мудак подглядывает в мои заметки. Видимо тоже мониторит «вокруг». Мысленно посылаю его на фиг и слагаю дальше.
Около меня, через меня проносится приятный вешний (ой, ну весенний в смысле) ветер, окутывает и возносит куда-то под небо. Мне легко. Как в той песне – «легко... не убегать и не ждать, а просто быть рядом. Легко летать, легко летать...». И я улетаю.
А вокруг весна. И хотя почки на деревьях тут не показатель (они еще и не думают показывать свои зеленые мордочки), зато почки местных алкашей верный знак. Они уже давно окучивают лавочки в, внезапно наводненных теплом и людьми, парках.
Вокруг меня весь мир: такой разный, такой быстрый и интересный… 
И пока я наблюдала за этим неуловимым «вокруг», из метро выплыла подруга. Мысль оборвалась, занавес опустился. Снято!

«Частная коллекция III» (собрание Леонида Волкова)

Первая буква алфавита и настоящая советская экспериментальная художественная группа – «Литера А» (А. Борисов, А. Гладкий, В. Гонтаров, А. Есюнин, Е. Светличный, А. Жолудь, В. Куликов, А. Пичахчи и др.).

История объединения уже давно закончила свой рассказ, но в галереях Харькова персональные выставки мастеров продолжают оживлять культуру города. Кто же они такие и почему восхищают украинский и зарубежный глаз? Заинтригованные мы отправились в галерею «АС», лично лицезреть полотна великих эксперементаторов.

Выяснилось, что мастера кисти и красок с легкой руки, могу загнать любителя искусства в угол. Ибо с той же легкостью у нас возникала тысяча вопросов: что этим хотел сказать художник, зачем он изобразил эту женщину в такой неестественной позе, почему у этого портрета нет лица и при чем здесь красная лошадь?

Во времена советов «Литеру А» объединял общий творческий поиск, заключающийся в создании собственного образного мира. Атмосфера на картинах группы – попытка творческих размышлений, воплощаемая в эксцентричных образах, историях, темах.

Революционные идеи опозиционного художественного объединения «имели важный характер эксперимента, поиска новых форм и подходов в искусстве» времен перестройки. Став связующим звеном между прошлым и будущим, сегодня творчество группы приобрело статус живых «классиков». Тенденции меняются, а живопись «литеры» остается актуальной и не дает спуску мейнстриму. 

Пост подготовлен специально для Художественной мастерской "Икона Стиля" 

http://i-s.in.ua/news/galereya-chastnaya-kollekciya-iii-sobranie-leonida-volkova

«Увиденное» Ленуром Велиляевым

«Путешествие - единственная вещь, покупая которую, становишься богаче»

Выставка-путешествие по страничкам жизни художника. Это захватывающая книга, в которой увиденное Ленуром Велиляевым впечатляюще передано зрителю. Кисть художника увлекает нас от теплых огоньков Нотр-Дам де Пари до ночного неба над Эйфелевой башней, от уютных фахверков Ротенбурга до «вангоговских» полей. Темпераментное,  исполненное динамики цветовое поле – запечатленные на полотне вибрации души артиста, история воспоминаний. Текущие силуэты, вязкие орнаменты фактуры и взрывная палитра сочных оттенков. В общем – эмоции, чувство, настроение....

Справка: «Увиденное» – мемории странствий по самому сердцу Европы: Польше, Германии, Франции. Для Ленура Велиляева дорога – состояние души. Его пейзажи, так хорошо знакомые харьковскому зрителю, это кипучая эмоция, описанная в декоративной манере.

Пост подготовлен специально для Художественной мастерской "Икона Стиля" 

http://i-s.in.ua/news/dom-nyurnberga-uvidennoe-lenurom-velilyaevym

Евгений Светличный. Цикл "20 картин"

Вживую монументальные работы харьковского художника родом из Литвы - Евгения Светличного, представляют собой необыкновенное безусловное буйство красок, аллегории витражей и храмовых росписей, малопонятные бесплотные жидкие образы (олицетворявшие саму живопись), вязко растекающиеся по пестрым холщовым самоцветам.
Монументальность и колорит полотен покоряют внимание. Свето-теневые фантазии (картины демонстрировались при выключенном свете, подсвечиваясь лишь несколькими прожекторами), вовлекают в особую игру воображение, создают необыкновенное хроматическое театральное представление. Где "слово трансформируется в знак, цвет, объем, фактуру"...

"Неповторимый колорит и декоративность! За внешней строгостью, подчас аскетизмом – трепет и необычайное тепло".

Обзор выставки "Зеркальце жизни". А. Ковалев, М. Жуков

В театральной «тусовке» Европы XVIII-XIX веков, фантасмагории устраивали при помощи «волшебного фонаря», демонстрируя на заднем плане пугающие образы: скелеты, демонов и привидений. В ХХI веке уже не удивишь мифическими образами страшилок, но идея визуальных иллюзий только прогрессирует. Повелитель «волшебного материала» – скульптор Александр Ковалев, сделал фантасмагории осязаемыми, вообразив их в бронзе и дереве.

Большеголовые орлы, тронутые голубоватой патиной, хороводы безумных химер, гротескно деформированные человеческие фигуры, благодаря свето-теневым уловкам, отбрасывают искаженные и причудливые тени на стенах. А срезы дерева, покрытые левкасом (работы Михаила Жукова), напоминают застланное туманом зеркало, где каждому видятся собственные надежды, мечты, реальности...

Авторы проекта «Зеркальце жизни» (А. Ковалев и М. Жуков) приоткрыли завесу зазеркалья, предложив зрителю взглянуть на само отражение жизни. Каждая работа – это маленькая история о жизни и мире вокруг нас: взлетающий Икар – «это как человеческая жизнь: взлет, потом полет, потом падение», а библейские персонажи, люди, динозавры – размышление на тему «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?»

Фотовыставка пулитцеровского лауреата Ефрема Лукацкого. "Моменты времени" (АВЭК)

Прелесть фотографии в возможности поймать момент времени, мощные эмоции. Щёлк! и уникальное мгновение схвачено.

«Моменты времени», которые запечатлел объектив Ефрема Лукацкого, вызвали у меня целую палитру эмоций: негодование, отвращение, восторг и даже страх. Все два этажа выставки с одноименным названием - «М.в.», я ловила каждый откровенный, и не очень, намек автора. Подписи к фотографиям и развеска сериями только усиливали эффект от увиденного. Бесстрастный взгляд сверху, точный удар по болевому месту – камера фотографа, словно увеличительное стекло, масштабирует события (последствия взрыва на ЧАЭС, внесение государственного флага в украинский парламент в 91-м, драки в том же парламенте, лагеря беженцев, чеченские разборки, операция по захвату Саддама Хусейна, реакция Дэмьена Херста на развеску собственной экспозиции в Киеве и др.). Рядом с политическими инцидентами – драмы простых людей, спортивные достижения, картины повседневности и последствия, последствия, последствия. Фоторужье Е. Лукацкого заряжается и выстреливает, действительно, заставляя задуматься об убогости, трагичности, безответственности... И, если вы не понимаете о чем я – сходите на выставку.

Добравшись до книги отзывов, я выяснила, что далеко не все харьковчане «заметили», что это не просто страшные картинки памятных событий или утиные истории. Фотокор снимает настоящие летописи, молча, но красноречиво донося до сознания канву, взывая к вниманию общества.

После просмотра работ Ефрема Лукацкого остается странное послевкусие и почему-то вспоминается графическая серия Франциско Гойи – «Бедствия войны»…